№ 9-10 (277-278), май 2017 г.
  Версия для печати (в формате PDF)

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
НИКОЛАЯ II

Русское Имперское Движение 19 мая, в день памяти преподобного Иова Многострадального, отметило день рождения Государя Николая Александровича молитвенным стоянием у храма­памятника Воскресения Христова (Спас­на-Крови). Форма молитвенного стояния ныне была вынужденной, так как власти Санкт-Петербурга под предлогом обезпечения фан­зоны для болельщиков запретили Крестный ход. Как отметил о. Алексий Масюк, футбол оказался важнее веры и памяти.

В пастырском слове протоиерей напомнил, что советская власть стремилась искоренить в сознании народном память о благочестивых русских царях, именно поэтому советы установили праздник в честь бесовской пионерии – в день рождения Императора. Известный петербургский пастырь призвал не быть равнодушными, подобно тем, кто стыдливо отворачивался от большевицких плакатов, сообщавших о "казни" Императора и Его Семьи.

"У нас нет общегородского пасхального крестного хода, и пусть всех нас собирает Крестный ход 17 июля – в день Русской скорби, – сказал батюшка Алексий. – Если нас будет много, тогда наш Крестный ход никто не сможет отменить".

У Спаса-на-Крови духовенством был отслужен молебен с акафистом св. боговенчанному Царю-мученику Николаю.

Напомним, что одним из основателей крестных ходов и молитвенных стояний у храма Спаса-на-Крови был старейший участник РИД, церковный историк и искусствовед Виктор Васильевич Антонов, три года назад отошедший ко Господу. Неизменно, год за годом, обезпечивал фотохронику монархических мероприятий в Петербурге епархиальный фотограф Юрий Петрович Костыгов, внезапно скончавшийся 14 февраля с.г.

Дни рождения и тезоименитств русских Царей всегда были праздничными ("неприсутственными днями") в нашем Отечестве. В сей день было принято молиться о здравии и благоденствии Государя. Мы же будем просить у последнего законного правителя Российской Империи спасения для многострадальной Отчизны нашей и прощения вины русского народа.

Соб. инф.


ПАМЯТЬ

Край жизни

В.П. АСТАФЬЕВ:

— Невероятно тяжело далась мне эта книга – 550 страниц смерти, крови, края жизни. Это ад кромешный. Я был там в восемнадцать-девятнадцать лет. Молодой организм, короткая память, безпечность и многое другое, что свойственно, слава Богу, молодости, помогали не сойти с ума. Поел, выспался – тебе уже хорошо. Но сейчас, в моем возрасте, пропускать снова всё это через память, через сердце невероятно тяжело. И мне кажется, я так и не дотянул до такой трагедии, чтоб сердце раскалывалось. Хотя жена моя – Марья Семеновна, которая семь раз перепечатывала рукопись, некоторые страницы просто отказывалась читать. Она тоже была на войне…
 

— Полвека минуло с той поры. А вы снова и снова пишете о войне. Это дань молодости, погибшим друзьям, выбитому под корень поколению?

— Сейчас, когда большая война в виде так называемых локальных конфликтов тлеет по границам России, писать о ней просто необходимо. Полно появилось народа, который снова жаждет кровушки. И одна из задач моих хоть маленько напомнить людям о войне и попугать. Впрочем, и пугать не надо, надо только писать правду о том, что было, – и всё, этого достаточно для людей, которые окончательно не потеряли рассудка.

О той войне, по существу, правды-то еще и не писали. Ей посвящены эшелоны книг, но то, что действительно достойно считаться правдой, уместится на половине моего письменного стола. Да и время должно было пройти, чтобы всю эту правду осмыслить и проявить.

Должен сказать, что немцы больше боятся войны, хотя меньше пострадали, чем мы. И в своей настойчивости в борьбе с неофашизмом они более принципиальны. Мы уже на все рукой махнули. Неофашист, коммунист, демократ – все едино. Нельзя так. Большевики вкупе с Жириновскими запросто устроят нам последнюю в нашей истории войну. Такая свалка начнется. Поэтому о войне обязательно надо писать, чтобы показать: вот она какая, вот чего вы хотите.
 

— Вторая книга вашей трилогии называется "Плацдарм". Действие, по-видимому, происходит на Днепре, который вам самому пришлось форсировать?

— В отличие от первой части романа, в которой я был прочно привязан к конкретному месту действия, я называл его – были для этого причины, во второй – больше обобщенного материала. Я даже не стал называть имени реки, на которой развивается действие романа. Просто – Великая река. Не какой­то конкретный плацдарм, а просто плацдарм, как место, где люди убивают людей, клочок Земли. И те восемь дней из жизни героев второй части романа вместили в себя всю войну, весь мой фронтовой опыт, все, что происходило со мной на той войне.

Я форсировал Днепр в составе 92-й артиллерийской бригады и был на Букринском плацдарме. Была такая деревня Великий Букрин. Тот плацдарм был самым маленьким, самым трагическим. Там, по существу, все погибли. А потом, уже после войны, это место еще и затопили. Кости моих однополчан лежат сейчас на дне киевского водохранилища.

После Букринского был у меня еще один плацдарм на Днепре. Не помню его названия. Не успел запомнить – ранили.
 

— Год назад, когда вышла в свет первая книга "Прокляты и убиты", нашлось немало людей, заявивших, что Астафьев вновь сгущает краски. Судя по всему, после публикации в "Новом мире" "Плацдарма" эти обвинения обрушатся на вас с новой силой.

— Ну как можно, рассказывая о войне, краски сгустить. Грязь с кровью смешанная, куда еще гуще-то…

Мы должны знать правду о солдате, все годы войны существовавшем за гранью человеческого. Вот говорят: живет как скотина. Нет, скотина живет все­таки в лучших условиях. Она не спит в окопе на земле, она спит на подстилке. Что такое, например, простоять в обороне зимой полтора месяца? Вы посмотрите, от войны ведь почти не осталось фольклора. Как еще смог Александр Трифонович Твардовский написать хорошую книгу про бойца? Про бодрого…

А кто сегодня берется вспоминать "правду" о войне? С передовой мало кто живым вернулся. А те, что вернулись, поумирали от ран да и болезней. Вышли сейчас вперед комиссары, первые, вторые, седьмые отделы, смершевцы, трибунальщики… Вот они выжили. Да и что с ними сделается. Они как ушли на фронт дубарями, так дубарями и вернулись. А ведь уходили на фронт и нежные ребята, начитавшиеся романов. А может, и ничего не начитавшиеся, но нежные.

Никто из нас – фронтовиков еще об этом не написал. Есть мера таланта, есть мера смелости – всё понятно.
 

— В заключительной части романа вы собирались рассказать о послевоенной жизни своих героев. Будет ли она светлее двух предыдущих книг?

— Вряд ли. Ведь в нашей жизни было все совсем не так, как в "Кавалере Золотой Звезды". Это был еще более затяжной и изнурительный бой, в котором погибло еще больше людей, чем на фронте. И погибло мучительно, доверяясь тому, что после победы они, несомненно, будут жить лучше. А умирали фронтовики не только от ран. Кто-то спился, кто­то от такой жизни удавился… ...И то, что у нас и сегодня идет сокращение русского населения, – прямое последствие той войны. Люди жили настолько бедно, что даже двое-трое детей были для большинства семей непозволительной роскошью. Население Союза росло исключительно за счет Средней Азии и Кавказа.

В 50-х годах я работал в районной газетке на Урале и повидал, как жили люди после войны. Колхозники, совершенно ограбленные и униженные, были доведены до такой нищеты, что и вообразить трудно. Сейчас хоть одежонкой какой­то прикрыта вся наша нищета, а тогда – телогрейка прожженная, залатанные штаны, невероятные, из какого-то брезента сшитые юбки. И налоги, налоги, страшные налоги, подписки на облигации. Войдешь в избу – не то что тряпочки какой, занавески на окне не увидишь – один стол скобленый.

Помню, приехал как­то на собрание одной колхозной бригады писать материал для газеты. Убогая избенка. На столе – кормовая соль и печеная картошка. Собрание ведет бригадир-фронтовик, нет левой руки, нет ноги: "Надо, бабы, надо". Они в ответ: "Ну что ж, Степан Петрович, надо так надо". Они этой картошки поедят, одна за другой выскакивают блевать. Ни одного мужика в бригаде. Все повыбиты! Как одиноких, беззащитных баб не обидеть? Как их не обобрать? И всевозможные уполномоченные, насланные из райкомов и райисполкомов, тут как тут.

А что у них можно было забрать? В чем работают – в том и спят. Детей перехоронили. На новых – мужиков нет. Скотина в избе – редкость. А если у кого завелась – давят: сдай молоко, сдай масло, яйца, шерсть.

Мы с Марьей одного ребенка схоронили маленького, второго – взрослого, не без влияния того, что когда она была маленькой, нечем было кормить ее, у нее сердце было больное, и в 39 лет она свою земную схватку закончила. И мы не одни такие. Народ надсажен был. И расправу учинять с этим доверчивым народом было легко. И ее начали.

Почему Сталин так сурово отнесся к народу, который спас ему шкуру? Ему и его товарищам спас шкуру именно народ, а никакие не полководческие гении. Не было никаких гениев. Все это глупости. Залили кровью, завалили немцев трупами. Победил народ, которому вытянули последние жилы. И вот этот обманутый народишко попал в Польшу, Германию, Австрию и собственными глазами увидел: всё, что ему говорили комиссары, всё, что писали советские газеты о капитализме, – неправда. И народ этот стал опасен.

После каждой большой войны в истории человечества обязательно были народные волнения. Сталин прекрасно понимал, что и у нас они обязательно начались бы. Вернулись бы фронтовики в нищие колхозы, где остались одни бабы надорванные да запущенное хозяйство. Сначала бы поворчали, а потом бы за колья взялись…

Никто так не боялся своего народа и не боится до сих пор, как наше правительство. Потому что с первого дня своего существования, с 1917 года, вступила советская власть с этим народом в конфликт. Вся ее история – это сплошные расправы, голод, раскулачивание, коллективизация. Все время в конфликте со своим народом. За слово, за малейший проступок, по доносу людей сажали в лагеря. После войны стараниями Иосифа Виссарионовича и его компании погибло больше 15 миллионов человек. По большей части мужиков, чудом выживших на той войне. Дело дошло до того, что в России просто некому было воспроизводить население. У нас были деревни, особенно на северо-западе, где по 15 лет не видели ребенка в глаза. А женщины постепенно старились, перегорали, умирали.

У вернувшихся с фронта была надежда. И было еще какое­то чисто физиологическое ощущение того, что ты остался жив. Мы смертей видели очень много, привыкли к ним и огромным счастьем считали то, что удалось выжить в этом кошмаре. И поэтому на первых порах какие­то трудности, голод и хроническая нищета переносились как будто легко.

У нас сейчас поныть-поплакаться все горазды, но такой трудной жизни, как в 1946-1947 годах, просто и не вообразить. Тогда все плохо жили. Кроме, конечно, партийных работников и начальников. А через повальное воровство, через приспособленчество, обман постепенно исчезал честный рабочий класс. Крестьянство же вообще было сразу обречено воровать, с того самого времени, как образовались колхозы. Ему иначе было просто не выжить. Кто воровал, тот выживал, кто не воровал, тот помирал.
 

— Я открыл для себя писателя Астафьева студентом­первокурсником, когда мне в руки попал томик "Царь­рыбы". Но во многом благодаря именно "Царь­рыбе" я уехал работать в Красноярск, чтобы увидеть Енисей, познакомиться с Акимами…

— Как-то рыбачу я на Енисее, пристает неподалеку к берегу комарами изъеденный, лохматый какой­то человек, пьющий, видно, уже не один день, и интересуется: правда ли я, тот самый писатель, что сочинил "Царь­рыбу"? В свое время книжка эта прошла по Енисею: кто читал, кто слыхал, но все отгадывали в книжке себя и своих знакомых: это – Митька, это – Васька…

Была и у этого мужика моя книжка, какая-то вся побитая. Видно, что и в воде она не раз побывала, и водярой ее, чувствуется, обливали.

— Правда, ты ее написал?

— Ну, правда. И что?

— Вот ведь книга, памаш, какая… Она и у меня, браконьера, в лодке лежит, и у рыбнадзора…

"Царь­рыба" появилась в определенный период какой­то всеобщей тоски по покинутой деревне, по естеству природному, которое вылилось в массовое строительство дачек вокруг городов. Я получил множество писем от читателей, по преимуществу городских, по поводу "Царь­рыбы", "Последнего поклона" с тем ощущением, что нас, родившихся и живущих в городе, жизнь обобрала. Люди думали, что бросят они плуг, грязную землю, съедутся в города и станут счастливыми братьями. А поселившись в стандартные бетонные многоэтажки, стали разобщены еще больше.
 

— Виктор Петрович, а какую из своих книг вы любите больше всего?

— "Пастуха и пастушку".
 

— Почему?

— Наверное потому, что лучше других написана, чище. Она нетолстая. Не люблю своих толстых книг. Но для того, чтобы довести повесть до такого объема, мне пришлось переписывать ее не единожды. Последний раз я это сделал лет пять назад. Что еще? Женщина там очень симпатичная, загадочная. Это все, конечно, частности. А главного не объяснить.
 

— Но есть ли у вас уверенность, что слова ваши доходят до людей, предпочитающих в последнее время любой самой хорошей книге "Санта-Барбару" и "Марию"?

— Я над этим очень много думал. Мне кажется, что мои книги – это какая-то небольшая частица общечеловеческой культуры. Ведь если бы не книги, музыка, живопись – нас бы на земле уже не было. В этом я сейчас совершенно убежден. Человечество спас только его гений. Причем люди этому гению все время сопротивляются. Сколько гениев выбили еще в молодости, а сколько их сами себя сгубили. Думаю, с этой точки зрения накопление культуры, существование самой культуры, влияние ее на воспитание человека неоценимо. Культура и вера в Бога – только на этом продержалось человечество последнее тысячелетие. Не будь этого, человек давно бы уже ползал на карачках, снова вернулся бы в пещеры, тем более что очень многим туда хочется.

В первый раз я это по-настоящему почувствовал в Мадриде, в Прадо. Знал, конечно, об этом и раньше, но как­то смутно, неоформленно. Прадо – это великая галерея. Она отличается от нашего Эрмитажа и других супермузеев своей компактностью и тем, что там нет проходных вещей, только настоящее искусство. И я понял, что вот это всё, что я увидел, влияло на человека больше любого политика, сильнее, чем любая проповедь.

Второй раз я это остро почувствовал, когда был у Гроба Господня в Иерусалиме. Здесь, как и в Прадо, человек погружается в какую-то сферу благоговения. Есть такое прекрасное слово, которое мы забыли. Оно чаще употребляется в отношении церкви, но искусство, видимо, тоже дело святое. Соприкасаясь с церковью и настоящим искусством, человек становится способен сострадать и чувствовать прекрасное. Он начинает чуть-чуть лучше относиться к другим и к себе. Человек-то ведь задуман Богом хорошо. И земля ему хорошая подарена. Но бес, сатана мутят его постоянно. Я наблюдал, как входят люди в храм Гроба Господня – скучающие экскурсанты. А когда выходят – у них лица совершенно иные. На них какая-то просветленность. Оказывается, безсознательно человек – коммунист он или анархист, не имеет значения, готовится к этому моменту всю жизнь. Если есть у него сердце и хоть капля теплой крови. И поскольку он живой не встречается с Богом, он встречается с прекрасным.

Мы в безбожной стране выросли, но и мы, соприкасаясь со словом, молитвой, музыкой, природой, которую нам Господь подарил, тоже все время, каждый день, каждым шагом готовимся к встрече с Господом. Уж как Его кто представляет. Вероятно, где­то есть точки соприкосновения с Ним, и одна из них в Иерусалиме. И я думаю, если каждому бы человеку дали возможность побывать у Гроба Господня, да хотя бы чаще показывали его по телевизору, то это было бы благое дело.

(В сокращении)

Газета "Комсомольская правда"
1994


КНИЖНАЯ ПОЛКА

Виктор АСТАФЬЕВ

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Из повести "Так хочется жить"

...Я подумал сперва, что на нас напали и что у меня всего пять патронов и чем я буду отбиваться?..

Конечно же, не сразу, но почти всё понял и поднялся с брюха и какое­то время стоял, ничего не соображая, и только видел трассирующие струи в небе, яркие разрывы, скрестившиеся лучи прожекторов, и до меня донесло крики, и сердце мое поднималось всё выше, выше, и стучало всё чаще, громче, – вот­вот разорвется и тогда, как во сне, не слыша своего топота, я побежал к казарме и, как во сне, казалось мне – я не бегу, а медленно-медленно переставляю ноги. Но я достиг дверей казармы, вогнал в канал ствола патрон, и мой победный выстрел щелкнул неслышно в гуле и грохоте, но искорка его слилась с победными, яркими огнями, и маленький звук дополнил эемной гул, содрогнувшееся в последний раз от военных выстрелов небо приняло и мой победный салют!

Как я выпалил остальные четыре патрона – и не помню.

Народ сыпанул из казармы, кто в чем, кто куда. Мимо мелькнула было фигура в тельняшке, но я перенял ее, бросился на шею человеку и кричал, кричал:

— Женька! Женька, етит твою мать! Женька! Женька! Победа! Победа, блядь! Победа! – по лицу и шее катились слезы. У Женьки начались конвульсии, и я почему-то начал бить его кулаком по лбу, изо всей силы. И не знаю, этот ли новаторский медицинский прием, минуты ли высшего подъема предотвратили припадок, и Женька сказал:

— Пойдем искать старшину! Пр­рикончим его!

— Пай-йдем! – согласился я, – прикончим!

— Он же ж падла, подумал – бандеровцы, выскочил из каптерки и под нары...

Я думал, Женька врет от возбуждения, но старшина в самом деле оказался под нарами. Женька вынул его оттуда, упирающегося, трясущегося, с полоумно оловянившимися глазами, подтянул на нем кальсоны и пощупал сзади.

— Обосрался? – спросил я.

— Не­э, не успел, обоссался только! – под хохот и плач солдатни заявил Женька, и мы, бросив старшину, прихватив по пути Мишу, горько и безутешно плачущего в углу, за пирамидой с деревянными макетами винтовок, ринулись во двор, где такие же обалдевшие от радости люди бегали, кричали, обнимались, целовались и хотели, но не могли придумать, что бы еще сделать такое, чтоб высказать, выразить, выреветь то, что разрывало сердце, переполняло грудь, плескалось волнами, пластало людей долгожданной радостью, долгожданным счастьем.

Пока шумел, кричал и волновался народ, наступило утро, рассвело, но никак и никого не могли собрать на построение и на завтрак. Шли кто как, кто когда, но в унылой столовке, за унылыми длинными столами, сколоченными из двух неоструганных плах, с дощатыми и тоже нестругаными сиденьями, за половником жидкого картофельного пюре, проткнутого в середине – для масла, которое отчего-то везде и всюду забывали плеснуть или плескали столько, что его и не видно было, или вместо масла пенился белый харчок, победное, праздничное настроение поутихло. Попили жидкого, жестяными тазами отдающего чая, съели хлеб со щепоткой сахару и попробовали снова выплеснуться в праздничный, заказарменный мир, но ворота и все выходы из расположения полка снова были заперты, удвоены возле них караулы, и только ползающие по крышам казарм солдаты, устанавливающие наверху красные флаги и свеженаписанные плакаты, да громко ревевший у танкистов­соседей динамик – и напоминали, что ничего нам не приснилось, Победа на самом деле пришла!

Сразу же после завтрака меня пригласили к дежурному по части и без лишних слов препроводили на гауптвахту "за нарушение уставного порядка и оскорбление старшего по званию".

— Вы мене ще помянете! Ще помянете! – грозил мне пальцем Гайворенко­Пивоваренко. – Пр­рыкончим! Поки вы мэнэ прикончите, я вас сгныю у арестанской комори.

Гауптвахта располагалась рядом с прачечной. В подвальном помещении с низким потолком было сыро и полутемно. Нары почти касались каменного пола, скрывшегося под многодавним, притоптанным слоем грязи; продолговатое окно было так мутно и так грязно, что сколь я его ни тер, видимости не добавилось. Тогда я оторвал доску от нар и вышиб стекло – до меня донесло музыку, говор, смех, и, вытащив осколки стекла из квадратика рамы, я глядел на мимоидущие ноги, на вниз опускающуюся, запруженную народом и красными флагами и цветами улицу. По случаю праздника гауптвахта была пуста, сделалась для меня одиночкой. Я поплакал, лежа на нарах, потом поспал, потом проснулся с чувством необлегченной обиды и заставил себя вспомнить о том, где и как я встретил начало войны?

Я снова поплакал и снова уснул.

Вдруг засов загремел, как в кинокартине, где возмущенный и разъяренный пролетариат освобождает любимых большевиков, как в кино же, лязгнуло железо, распахнулась дверь, и, как в патриотическом кино же, яростный раздался возглас революционного моряка:

— Выходи!

В дверях стоял всамделишный пьяный и взбешенный моряк – Женька, сжимающий в кулаке гранату­лимонку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась замком. За ним маячил еще кто­то и еще кто­то.

В отдалении, за спинами бойцов ныл постовой:

— Ну мне ж попадет, ребята! Ну зачем же вы замок сорвали? Ну, меня ж посадют...

Женька никого не слушал и никому не подчинялся. Он презрительно бросил замок в угол подвала, приблизился ко мне, вынул из-за пазухи недопитую бутылку, выковырял из одного кармана мятую кружку, из другого луковицу, еще похлопал себя по всем карманам и более ничего не нашел. Он налил мне полкружки зелья и сказал:

— Для начала маленько, а то худо будет, – и возгласил, мотая бутылкой перед столпившимся в дверях народом: – За Великую Победу! За нашу славную Победу! Ур­ра-а! – и припал к горлу бутылки, глотнул и сунул ее в народ. А я тяпнул из кружки жидкой, противной жидкости и задохнулся, прижав ко рту рукав гимнастерки.

— Эй, ты, попка! Отдай человеку обмотки и ремень! – скомандовал постовому Жорка.

— Да оне же у старшины. Мне же попадет! Вы чё делаете, бляди?! Это ж нападение... Трибунал же мне и вам.

— Молчи! Выпей и заткнись! Дайте ему выпить! Ярик, у тебя чё-нибудь осталось?

— В мэни трошки е! – высунулся из толпы Миша из Грицева, к моему удивлению маленько выпивший и все еще плачущий. Он отдал Жорке чуть початую бутылку чистой водки. – Хороныв. До свитлого дня хороныв. Вид хлопцив прятав. Я на часы ей вымэняв. – И, заливаясь слезами, продолжал. – Я ж просыв. Просыв того часового: "Пусты мэнэ до Выти, пусты мэнэ до Выти. Мы умисти посыдымо. Мабуть, выпьем, дэнь-то який!". А вин: "Нэма ключа, нэма ключа..."

Женька завез по плечу Мише:

— Все мы контуженные – люди союзные. Выпей, Витек, выпей еще! Ты ж ее, эту Победу, выстрадал! Они по три раза ранены, да? Старшина... – и вдруг взвился. – Пойдем! Пойдем кончать эту падлу!

Меня быстро разобрало, и мы ворвались в каптерку старшины. Женька снова с замком в кулаке, я с бутылкой. Каптерку мы заперли на задвижку, оставив за дверьми толпу любопытных.

— Та хлопцы! Та шо вы? Та яж як лучче хотив... служба ж... – лепетал старшина, вжавшись в угол каптерки.

— Ладно! – сказал Женька и побрякал замком по лбу старшины. – Не будем такой день мы губить и поганить. Но мы тебя все равно кончим! – и сделал многозначительную паузу. – Так кончим, что ни одна собака следов не найдет! Понял?!

Старшина, слабея ногами, садился на топчан, ничего не отвечал.

— Понял, спрашиваю?

— Поняв, хлопци, поняв! – лепетал старшина и показывал в изнеможении на тумбочку. – Там, там...

На тумбочке в пузырьке была валерьянка. Женька презрительно оттолкнул ее, вылил из моей поллитровки остатки водки и сунул кружку старшине:

— Вот что тебе сегодня надо пить. Пей! За Победу, которую мы раздобыли и для тебя! Пей! И дело разумей!..

Старшина покорно выпил водку и в ту же кружку накапал валерьянки и, ее выпив, сипло сказал, прослезившись:

— Спасибо, хлопцы! Ох, и трудно ж з вамы, ох, трудно!

После обеда, среди двора собрался народ и построен был поротно, вынесено было знамя полка, явились разряженные офицеры, и начался митинг, вялый, с казенными речами и патриотическими призывами, – хвастаться-то конвойному полку особо нечем, а без хвастовства и бахвальства какой у нас может быть митинг, какое собрание, но для выкриков, лозунгов и битья себя в грудь, конечно, наскреблось кое­что в истории и этого полка и в головах его бравых офицеров. Главное было орать здравицу Сталину и при этом желательно прослезиться, тогда и у нас, у всех, у рядовых, недобитых, закладывало в груди и нутро окутывало горячим паром. Такие уж мы люди русские, чувствительные люди, от веку слезой расслабленные, – перебьем друг друга и досыта наплачемся, обнаружив, что зря впопыхах перебили друг дружку.

Тут, на митинге в честь Дня Победы в городе Ровно я услышал цифру наших потерь на войне – двадцать шесть миллионов человек. Но потом все "уточнилось" и цифра была округлена. Да и что нам, такой огромной стране, какие­то шесть миллионов! В стране, где людей называли винтиками и гордились свежестью этого технического термина. Где при невинной акции создании коллективного труда в сельском хозяйстве, смели с земли, сжили со свету безпощадно карающей рукой новых хозяев земли Русской, тучи народа, где под видом борьбы за чистоту рядов партии и нового сообщества истребили и самоистребились десятки миллионов "врагов народа" и столько же охраняло и истребляло их, таким вот "ловким" способом спасая свои шкуры от борьбы с истинным врагом, которого пришлось добивать мальчишкам и не по разу раненным доходягам, коих даже с большой натяжкой уж невозможно было назвать бойцами. И все же на фронте был "катастрофический недокомплект", как говорит один честный герой в честной книге Богомолова, и нам приходилось работать за десятерых, тащить фронт на плечах и вернуться домой надорванными до того, что многие, переступив порог мирного дома, тут же и примерли. Их тоже полагалось бы причислить к потерям на войне, хотя и те потери, которые мы понесли только на фронте, оказались невосполнимы, в русской нации осталась такая брешь, которая никогда уже русскими людьми не восполнится, нации нашей, молодой и доверчивой, не суждено вернуться с прошлой войны, а то, во что она превратилась, – нацией уже назвать нельзя, это ассимилированный сброд, не осознающий себя и своей земли, не имеющий устоев и своей культуры, сброд, из которого, может, через века что­то и получится, но дано ли ему будет перевалить хотя бы через ближний рубеж – двадцатый век, в который народ наш так и не узнает правды о войне и ее истинных потерях.

В гнусной книжонке, написанной для "закрытого пользования" о Солженицыне, какой­то чех или мадьяр все время называет цифру – двадцать семь миллионов, и "закрыто" пользующиеся книгой, "закрытые люди" ни одной скобкой не опровергли эту цифру. Сам Солженицын исчисляет количество потерь наших в сорок семь миллионов. Чванливый, так и не сдавшийся в плен фельдмаршал фон Маннштейн в книге "Утраченные победы" сообщает, что только к концу сорок третьего года от войны и голода мы потеряли тридцать миллионов. Разумеется, фон Маннштейн и не знал, как и мы тоже не знали, что в тылу у нас сытые и озверелые псы­костоглоты ежечасно и ежедневно гробили сотни тысяч людей, необходимых фронту и нашему хозяйству, и били нас с тыла так ощутимо и верно, как, может быть, наши доблестные партизаны не били фашистов-чужеземцев в военном тылу.

И, наконец, еще одна прелюбопытнейшая деталь – почти через сорок лет после Победы, действительно выстраданной, великой кровью и слезами народа нашего, завершился многолетний, пристально отредактированный "труд" под названием "История Великой Отечественной войны". Ну, к благородному слову "история" это словесное "варево" и бумажная "стряпня" наших придворных генералов имеет мало отношения, но вот в завершающем томе "истории" появилась коротенькая, однако очень любопытная и интригующая добавка: наши потери на войне оказываются "свыше двадцати миллионов". Можно себе представить, сколько "мужества", гибкости ума, крючкотворства, изворотливости было проявлено, чтоб "протащить" в сей исторический "труд" это коротенькое словцо, дающее полную свободу читателю думать как угодно, вести арифметику войны на свой лад. Но к счастью или к сожалению – не знаю, как и думать, "историю" мало кто читает, доверяют ей лишь школьники да выжившие из ума старики.

1991


КНИЖНАЯ ПОЛКА


КОРРУПЦИЯ

СТРАШНОВ ГОТОВИТСЯ К
ПРОДЛЕНИЮ КОНТРАКТА С
"ПОЧТОЙ РОССИИ"

Глава Минкомсвязи РФ Николай Никифоров заявил, что необходимо продлить контракт генерального директора "Почты России" Дмитрия Страшнова. Мнение чиновника процитировало агентство РИА Новости.

Министр подчеркнул, что считает показатели работы топ­менеджмента компании во главе со Страшновым "весьма впечатляющими".

Контракт Дмитрия Страшнова истекает 1 июля 2017 года. В марте 2016 года Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело о незаконном начислении премий руководству "Почты России". До этого прокуратура установила, что в июне 2015 года глава предприятия Дмитрий Страшнов получил премию в размере 95,4 млн рублей. Прокуратурой было установлено, что премия главы "Почты России" не должна превышать 3,2 млн рублей, а вот на каком основании объем премиальных выплат достиг почти 100 млн рублей, следователи до сих пор не выяснили.

Ранее генпрокурор РФ выразил свое крайнее возмущение и назвал подобное вознаграждение откровенной наглостью. По словам генпрокурора, когда средняя зарплата в отрасли не дотягивает до двадцати тысяч рублей, глава "Почты" назначает себе бонусы размером в 100 миллионов. "Совесть все­таки надо иметь", – резюмировал Юрий Чайка. Любопытно, что гнев прокурора абсолютно никаких неприятностей лично Дмитрию Страшнову не доставил.

Сам Страшнов назвал ситуацию со своей премией "перегретой" и заявил, что не намерен отказываться от полученных денег. Позже стало известно, что топ­менеджер, пользуясь своим положением, также незаконно выписал премии на сумму 270 млн рублей своим заместителям.

АПН.ру

Прим. Ред. Страшнов подготовился к борьбе за кормушку основательно: часть "законной премии" уделил безпринципным подлецам пиарщикам, которые восхваляют в Интернете "налаженную работу почты и надёжную доставку посылок и писем".

ОККУПАЦИЯ

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ
ПОДДЕРЖИВАЕМ НАИБОЛЕЕ
ВЕРОЯТНОГО ПРОТИВНИКА

РФ в январе 2017 года увеличила вложения в казначейские обязательства США (US Treasuries) на $0,1 млрд – с $86,1 млрд до $86,2 млрд, свидетельствуют результаты исследования американского Минфина.

"Вывернули все карманы
пиндосы проклятые,
а народу мелочь осталась!"

Шесть миллиардов рублей. Сравним: на февраль 2017 года задержка зарплаты наемным работникам в целом по стране составила 4,332 миллиарда рублей. Причем за один только январь задолженность увеличилась на 760 миллионов рублей, из которых на сотрудников бюджетной сферы приходится долг в сумме 104 миллиона рублей.

В марте 2017 года РФ вновь увеличила инвестиции в гособлигации США (US Treasuries) на 13,5 млрд долларов – до 99,8 млрд, сообщает РИА "Новости" со ссылкой на отчет Министерства финансов США.

РФ, как следует из этой отчетности, находится на 15-м месте среди государств-держателей по объему портфеля американских гособлигаций.

Первое место среди держателей бондов США (1,118 трлн) занимает Япония. Вложения Китая, остающегося на втором месте, достигали 1,087 трлн, передает ТАСС.

В целом иностранные государства владели в марте ценными бумагами США на сумму 6,079 трлн долларов, что на 207,2 млрд меньше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

В предыдущие месяцы инвестиции РФ росли гораздо медленнее, напоминает РБК. Так, в декабре, январе и феврале РФ вкладывала в американские ценные бумаги всего по 100 млн долларов, а с июня по ноябрь 2016 года инвестиции РФ в гособлигации США сокращались.

Данные за апрель 2017 года будут опубликованы Минфином США 15 июня.

По материалам
interfax.ru и NEWSru.com


БОЛЬШОЙ БРАТ

В РФ ПОЯВИТСЯ
БАЗА ДАННЫХ
О КАЖДОМ ЖИТЕЛЕ

Минюст РФ занимается созданием единого реестра населения. Об этом заявила директор департамента правовой помощи и взаимодействия с судебной системой Минюста России Александра Дронова, сообщает РИА Новости.

С начала года Минюст вместе с министерством финансов и Федеральной налоговой службой ведет проект по созданию единого реестра населения.

Дронова добавила, что "во главу ресурса ставится человек, и к нему подстыковываются различные связи" о его статусах, связанных с актами гражданского состояния, с налоговой системой, с правоохранительной системой и прочее.
 

Комментарий.

Президент РФ Путин подписал указ "О Стратегии развития информационного общества в России на 2017-2030 годы". Цель указа – полностью искоренить анонимность в интернете.

Каждый пользователь теперь должен будет идентифицировать свою личность – указав настоящую, сделанную на своё имя электронную почту, телефон, адрес и даже паспорт. Российских провайдеров также обяжут блокировать все прокси-серверы, которые обезпечивают анонимность в интернете.

Такие меры, по мнению властей РФ, направлены на то, чтобы снизить "безответственность и безнаказанность" пользователей Всемирной паутины. Также говорится о том, что планируется разработать систему, которая могла бы скрыть личную информацию пользователей от других людей или организаций, но не от государства.

Но именно от государства в наше время и стоит людям укрываться больше всего.

Игорь Артёмов,
РОНС


ОККУПАЦИЯ

Патент на выезд

Репетиторы и няни могут лишиться возможности бывать за границей

До конца года будет найдено правовое решение дальнейших взаимоотношений государства и самозанятых граждан. Сейчас над этим вопросом активно работают в Совете Федерации.

Сколько в России людей, работающих на себя и не платящих налоги, точно не знает никто. Минтруд насчитывает в России примерно 12 миллионов, а Росстат утверждает, что до 25 миллионов.

Как рассказал "Российской газете" председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике Валерий Рязанский, сегодня законы предписывают, что за детей, студентов, инвалидов, пенсионеров деньги в Фонд ОМС перечисляют региональные бюджеты. Но помимо них в законодательстве написано "и иные категории граждан". Вот как раз под них и подпадают трудоспособные люди, которые официально нигде не работают. А платить за них надо.

Недовольство регионов понять можно. По словам сенатора, власти не планируют лишить самозанятых безплатного медицинского обслуживания, но тем не менее изменений не избежать. "Возможно, – подчеркивает Рязанский, – будет определено, что если люди, получая доход, так и не легализуют свои взаимоотношения с государством, то, да, экстренную медицинскую помощь они получат, но вот, к примеру, выехать за границу не смогут. Таким образом государство будет напоминать гражданам, что за ними накопились невыполненные социальные обязательства".

И полноценной пенсии не вышедшие "из тени" индивидуалы вполне могут лишиться. Между прочим, уже сейчас, как поясняет сенатор Рязанский, некоторым людям отказывают в начислении пенсионного пособия. "Помните, какие три условия должны быть выполнены, чтобы человеку назначили пенсионные выплаты, – напоминает сенатор. – Прежде всего возраст, затем – стаж. Для того чтобы, например, уйти на пенсию в этом году, надо иметь стаж 8 лет. И третье условие – заработать баллы, которые отражают личный вклад человека в виде отчислений от зарплаты в пенсионную систему. Сегодня это 11 баллов".

Нет стажа и минимум баллов? "Тогда ждите, – говорит сенатор, – когда исполнится 65 лет, и тогда государство будет им платить минимальную пенсию по старости". Кстати, минимальная пенсия сегодня в регионах не превышает 7-8 тысяч рублей в месяц.

Принуждать силой выходить "из тени" самозанятых государство не будет. Но создание определенных условий, как считает сенатор, рано или поздно заставит эту категорию граждан серьезно задуматься: а что же выгоднее – платить налоги или продолжать работать только для себя. Впрочем и сегодня, как напоминает советник гендиректора ВНИИ труда Министерства труда и социальной защиты населения РФ Николай Волгин, у некоторых категорий граждан есть возможность оформить свои отношения с государством.

Для этого нужно лишь пойти в налоговую по месту жительства и подать заявление на оформление патента для регистрации в качестве самозанятого гражданина. Патент могут приобрести репетиторы, няни, парикмахеры, работающие на дому, швеи, продавцы, которые реализуют продукцию, выращенную на своей земле, водители, фотографы, независимые журналисты и многие другие. В среднем по стране патент стоит 20 тысяч рублей в год.

Российская газета –
Столичный выпуск №7260 (94)

Прим. Ред. Нефть упала, и путинские чинуши нашли альтернативный природный ресурс: придумали жать все соки из народа, занятого не жизнью, а выживанием.


ОБРАЗОВАНИЕ

За три года в РФ уволили
25% научных работников

В РФ третий год подряд продолжается сокращение штата научных работников в институтах и организациях, которые финансируются из бюджета. Как сообщает Finanz.ru со ссылкой на Росстат, к концу 2016 года общая численность научных сотрудников в бюджетных учреждениях составила 80 211 человек. По сравнению с 2013 годом их стало меньше более чем на 27 тысяч человек или на 25%. Причина увольнений – резкое сокращение государственного финансирования науки. По данным Сибирского отделения РАН, в прошлом году из бюджета на научные статьи было выделено 268 млрд рублей. Это всего 1,6% от общего объема федерального бюджета – минимальный уровень за 12 лет.

На 2017 год запланирован рост ассигнований до 336 млрд рублей. Впрочем, речь идет лишь о том, чтобы восстановить финансирование космической программы, которое в 2016 году было урезано почти в 5 раз. Бюджет Федерального агентства научных организаций (ФАНО) решено сократить на 10% до 74,6 млрд рублей. "Фундаментальная наука во всех странах, даже самых развитых, – это зона финансовой ответственности государства. И если, как сейчас в России, доля ВВП страны, которая направляется на проведение фундаментальных исследований, в полтора­два раза ниже, чем в Венгрии, Греции, Польше и Португалии, не говоря о более развитых странах, то говорить про какие­то лидирующие позиции – значит сознательно пускать пыль в глаза", – говорит физик ФИАН, член ЦС Профсоюза работников РАН Евгений Онищенко.

По словам Онищенко, в ближайшее время научным организациям может грозить новая волна сокращений: руководству институтов необходимо выполнить указ президента, требующий, чтобы средняя зарплата в научной сфере была не ниже 200% средней по региону. "Если от институтов будут жестко требовать повышения зарплат научных сотрудников, сокращения, особенно в московских и питерских институтах, неизбежны", – считает Онищенко.

Между тем экономист, заведующий Отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН Яков Миркин привел данные о средних зарплатах преподавателей российских вузов за январь­декабрь 2016 года: "Кушать подано! Средняя зарплата преподавателей вузов по России – 55 тыс. руб. (2016, Росстат), в Москве – 94 тыс. руб., в Петербурге – 68 тыс. руб., в Псковской области – 32 тыс. руб., в Дагестане – 29 тыс. руб.

Средняя зарплата научных сотрудников по России (федеральная собственность) – 54 тыс. руб. (2016, Росстат), в Москве – 62 тыс. руб., в Петербурге – 53 тыс. руб., в Псковской области – 23 тыс. руб., в Дагестане – 25 тыс. руб.

Средняя зарплата учителей в муниципальных школах по России – 29 тыс. руб. (2016 г., Росстат), в Москве – 67 тыс. руб., Петербурге – 48 тыс. руб. (городские), Псковская область – 20 тыс. руб., Дагестан – 19 тыс. руб. Средняя зарплата врачей с высшим образованием по России (муниципальная медицина) – 39 тыс. руб. (2016 г., Росстат), в Москве – 87 тыс. руб. (городская), Петербурге – 71 тыс. руб. (городская), Курская и Воронежская области – 12 тыс. руб., Псковская область – 14 тыс. руб., Дагестан – 27 тыс. руб.

Дело ведь не в том, что это мало. У многих других работающих – гораздо меньше. И не в том, правдива ли статистика, потому что каждый может в собственном вузе получать гораздо меньше. И не в том, чтобы оторвать от государства побольше. И даже не в том, чтобы сравнивать себя с Парижем, Лондоном или Франкфуртом (там свои заморочки). А в том, чтобы задать себе вопрос – могли мы эти 25 лет провести с большей пользой? С большей скоростью, большим расцветом, хотя бы, как "азиатская экономика", если уж мы – "евразийцы". И если могли, то что мы должны сделать дальше, чтобы это случилось?"
 

(Росстат. Итоги федерального статистического наблюдения в сфере оплаты труда отдельных категорий работников социальной сферы и науки за январь­декабрь 2016 года).


В ТЕМУ

УЧЕНЫЕ СТЕПЕНИ БЕЗ
ЗАЩИТЫ ДИССЕРТАЦИЙ

Минобрнауки подготовило новый проект закона "О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации", в котором реформаторами предложено упростить порядок присвоения научных степеней.

О том, что получить ученую степень можно будет без защиты диссертации, агентству ТАСС сообщил директор департамента науки и технологий ведомства Сергей Матвеев. По словам чиновника, привычные процедуры могут быть со временем заменены публикациями в научных журналах или получением патентов.

Планируется, что реформы "разгрузят" от лишних формальностей (!) "активного и результативного исследователя, который действительно работает, получает научные результаты, публикует их или получает патенты".

Проект закона уже получил высокую оценку экспертного совета при комитете по науке Государственной думы.

АПН.ру


БРЕМЯ БЕЛЫХ

Марин Ле Пен –
не Трамп

Экспресс­анализ по итогам президентских выборов во Франции:

1) Несмотря на попытки объявить Марин Ле Пен "популистом", именно популизма ей и не хватило.

2) Сила популиста Трампа – умение выйти за пределы привычной ниши, которая контролируется в США республиканцами. В частности, Трамп привлек больше избирателей­латиноамериканцев, чем традиционный республиканец Ромни (29% против 27%), больше рабочих, даже больше женщин.

3) Марин Ле Пен так и осталась в традиционной нише "Национального фронта" и не смогла привлечь симпатии или обезпечить нейтралитет хотя бы части арабов или левых. Что в случае Трампа получилось – многие сторонники Сандерса не стали голосовать за Хиллари.

4) Раскол правого электората на неоголлистов и сторонников "Национального фронта" привел правых к поражению и теперь грозит им проигрышем и на выборах в Национальное собрание.

5) Если во второй тур на выборах в Национальное собрание будут выходить три кандидата: сторонник Макрона, неоголлист и сторонник "Национального фронта", то "макронисты" имеют хорошие шансы занять первое место даже в гонке на троих за счет раскола правых. А в случае снятия в их пользу неоголлиста вообще будут праздновать легкую победу.

6) Французским Трампом был Николя Саркози. Именно он за счет своих неполиткорректных заявлений вышел из традиционной ниши неоголлистов и пролонгировал власть правых после 12 лет правления Жака Ширака.

7) Макрон – лишь зеркальное отражение Саркози в левом лагере, призванное пролонгировать власть Олланда.

8) Характерно, что Саркози поменял название неоголлистской партии на "Республиканцы". Тот же трюк предстоит сделать и Макрону с социалистами. Разница лишь в том, что неоголлисты меняли название несколько раз и к ребрендингу этой политической силы все привыкли, а социалисты с 1971 года сохраняли неизменное название.

9) Французским правым стоит повторить трюк Миттерана. Тот пошел на союз с коммунистами и полностью подмял их под себя сначала на выборах 1974 года, а потом – 1981. Неоголлисты могут попытаться повторить аналогичный трюк с "Национальным фронтом" уже на предстоящих спустя месяц выборах в Национальное собрание. Но хватит ли у них мудрости пойти на совместную программу с "Национальным фронтом", как пошел на таковую Миттеран в случае с коммунистами?

10) "Национальному фронту", чтобы устоять, необходим свой Трамп, яркий кандидат-популист, способный заставить голосовать за себя левых и арабов. Пока такого кандидата "Национальному фронту" не достаёт. Марин Ле Пен честно пыталась быть Трампом, но у нее не получается.

11) Кандидаты от неоголлистов – скучные консерваторы, а не французские "трампы". Саркози надоел и отторгается обществом. Сумеют ли неоголлисты воспользоваться уникальным шансом и найти противовес Макрону? Сумеют ли договориться о совместной программе с Ле Пен? Пока политика, который мог бы осуществить всё это, не видно.

12) Шансы сторонников Макрона на предстоящих парламентских выборах растут. Опросы пророчат его политической силе первую по численности фракцию в Национальном собрании, не ясно только, получит ли Макрон абсолютное большинство.

13) Англосаксонские элиты пошли по пути включения лозунгов несистемных новых правых в программы своих мейнстримных кандидатов. Трамп победил в США, а в Британии Консервативная партия повела страну на выход из ЕС, выполняя программу Партии независимости.

14) Элиты континентальной Европы препятствуют подобному сценарию. Они стремятся к усилению федеративного начала в ЕС.

15) Это значит, что в ближайшее время Россия может столкнуться с мощным централизованным государством на своих границах. Единая Европа под руководством Германии будет очень трудным партнером. Тем более, что англосаксы попытаются по традиции организовать войну между Россией и Германией, как уже было дважды в ХХ веке.

16) Победа Макрона сулит более централизованную, более сильную и более опасную для России Европу. О последствиях возникновения европейского сверхгосударства следует думать уже сегодня.

АПН.ру


БРЕМЯ БЕЛЫХ

ФРАНЦУЗСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ
ОБРАДОВАЛИСЬ "БЛЕСТЯЩЕЙ ПОБЕДЕ"
МАКРОНА

Мусульманская община приветствовала результаты второго тура президентских выборов во Франции, победу на которых уверенно одержал лидер движения "Вперед" Эммунюэль Макрон, сообщает агентство Reuters. В главной мечети Парижа выразили надежду, что итоги выборов привнесут мир во французское общество.

"Мы видим в этом знак того, что Франция примирит все духовные и религиозные составляющие, чтобы быть единой перед угрозой общественного раскола, на пороге которого была нация", – говорится в заявлении французских мусульман.

Как передает "Интерфакс", победу Макрона позитивно оценивают и в еврейской общине. Так, главный раввин Франции Хаим Корсиа отметил, что "радуется триумфу республиканских ценностей и приветствует французов, которые мобилизовались, чтобы остановить ультраправых".

Отметим, что соперница Макрона, лидер "Национального фронта" Марин Ле Пен уже заявила, что создаст новое политическое объединение патриотической направленности для участия в парламентских выборах, которые пройдут во Франции в июне. "Я буду во главе этой битвы, чтобы еще шире объединить всех, кто хочет выбрать Францию, защитить ее независимость, свободу, процветание, безопасность, идентичность, социальную модель", – заявила она после выборов.

Кроме того, французская правая партия "Республиканцы", кандидат в президенты которой Франсуа Фийон выбыл из борьбы по итогам первого тура, объявила, что не будет объединять усилия с Макроном и продолжит борьбу с его сторонниками на парламентских выборах.

NEWSru.com


ВСЕ ЛУЧШЕЕ – ДЕТЯМ

УРАЛЬСКИХ ШКОЛЬНИКОВ
ПОДЕЛИЛИ НА БЕДНЫХ
И БОГАТЫХ

"Это давно ни для кого не новость, – рассказала "URA.Ru" многодетная мама Анастасия. – Детей-льготников и кормят по-другому, и садят отдельно от "благополучных".

"У нас в школе у каждого класса – свой ряд столов, последние один или два стола накрываются для "льготников", – рассказал "URA.Ru" восьмиклассник Алексей из многодетной семьи, обучающийся в гимназии на Уралмаше. – Есть компания девочек, которые там и едят. Мы, пацаны, просто берем и переставляем тарелки". По его рассказу, льготников и всех остальных кормят действительно по-разному.

"У льготников блюда проще, дешевле и калорийность меньше, – объясняет школьник. – Например, у платников пюре или лапша с мясом, а у нас- гречка с простенькой котлетой.

Напитки тоже попроще: допустим, у нас просто чай, а у платников – чай с лимоном. Или по субботам у всех сок, а у льготников – компот".

Схожая ситуация – в соседнем со "Свердловской" областью регионе. С начала 2016 года уполномоченный по правам ребенка в Пермском крае Павел Миков посетил ряд школ, обращая особое внимание на организацию питания детей. "Во всех учреждениях бросилось в глаза разное меню, поскольку компенсация из бюджета не увеличилась, в то время как цены на продукты поднялись, – говорит детский омбудсмен. – В результате разница есть и в меню, и в порциях для разных категорий детей".

О том, что школьников в городах на Урале, и в первую очередь – в Екатеринбурге, поделили на "бедных" и "богатых", стало известно еще год назад.

Новую волну обсуждений этой темы поднял пост писателя и продюсера Валерия Зеленогорского: "В Екатеринбурге в средней школе детей кормят за разными столами, малообезпеченные, неспособные сдать на дополнительное питание 500 рублей в месяц, сидят за отдельным столом, у них котлета на 50(!) граммов меньше и им не положено яблоко. Я учился в школе после войны, пошел в первый класс в 1956 году и всех детей: сирот, детей из полных семей кормили одинаково".

Сегодня, когда, слава Богу, страна не лежит в руинах, школьная власть не стесняется объяснять, что яблоко надо оплатить, и это нормально.

"На днях областная команда "Урал" проиграла "Локомотиву" матч на Кубок России, я очень рад, чтобы они все провалились с этим футболом, если ребенку нужно отрезать кусок котлеты, чтобы кормить футболистов", – написал Зеленогорский на своей странице в Facebook 4 мая. Пост уже собрал почти тысячу "лайков", более сотни публикаций и 30 комментариев.

После того как о ситуации в школах Екатеринбурга рассказали многие сетевые СМИ, темой дискриминации и ущемления прав детей заинтересовалась прокуратура.


КУРЬЁЗЫ

DIMON НЕ ПЬЁТ
ОДЕКОЛОН

Итальянская винодельческая компания ColleMassari собирается выпускать для продажи в России вино Dimon, сообщило агентство городских новостей "Москва".

Основанный оппозиционером Алексеем Навальным Фонд борьбы с коррупцией (ФБК) 2 марта выпустил фильм­расследование о "тайных активах" премьер­министра РФ Дмитрия Медведева. Материал вышел под названием "Он вам не Димон". В расследовании, в частности, утверждалось, что глава российского правительства якобы владеет несколькими виноградниками в Тоскане и занимается винодельческим бизнесом.

Хотя сам премьер публично с запозданием в месяц опроверг данные расследования, выход материала вызвал волну протестов против коррупции по всей стране.

В частности, авторы расследования ФБК сообщали, что кипрский офшор Furcina Ltd однокурсника Медведева Ильи Елисеева приобрел итальянскую компанию Fattoria della Aiola S.r.l., которой принадлежат одноименное винодельческое хозяйство в итальянской Тоскане, 100 га земли и трехэтажное поместье постройки XVI века. Основой ассортимента Fattoria della Aiola являются традиционные для этой местности вина кьянти – три кьянти классико, в том числе два кьянти резерва с выдержкой в дубовых бочках. Есть два красных вина категории IGT (установленного географического наименования) – белое и розовое.

Журналисты писали, что вино "от Медведева" можно найти в РФ и сейчас, но в интернет-магазине, который им торгует, рассказали, что распродают остатки купленной в 2015 году партии из 1500 бутылок.

NEWSru.com


БИТВА ИДЕЙ

Вечер памяти Всероссийского
социал-христианского союза
освобождения народа (ВСХСОН)

Выступление
Игоря Вячеславовича Огурцова

В Москве, в Доме Русского Зарубежья им. А.И. Солженицына состоялся вечер памяти Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (ВСХСОН), участники которого еще в 60-е годы прошлого века предлагали сменить коммунистическую химеру на православные основы управления, характерные для русской цивилизации, и не гнаться за симулякрами западной либеральной демократии, строя государство социальной справедливости. И за эти смелые идеи предвестников современных русских патриотических организаций ждали десятилетия лагерей и ссылок.

Организаторы вечера – движение "Русский выбор" и журнал "Голос Эпохи".

По сути большинство нынешних русских организаций созданы по образцу ВСХСОН, сумевшего просуществовать три года в условиях одной из мощнейших тоталитарных систем мира. Организация имела полувоенную структуру, делясь на "тройки", соблюдались жесткая конспирация и четкое разделение функций, каждый желающий вступить в члены Союза серьезно проверялся. И на случай, если колосс на глиняных ногах начал бы валиться, "социал-христиане" были готовы взять полноту власти в свои руки. Но до падения прогнившей системы оставалось четверть века…

ВСХСОН предлагал строить управление Россией на трех базовых принципах: христианизация политики, христианизация экономики и христианизация культуры. Предполагалось, что основным государственным органом обновленного русского государства должен стать Верховный Собор, состоявший на треть из лиц высшей православной иерархии и на две трети – из пожизненно выбираемых "выдающихся представителей нации". Он не имел бы административных полномочий и права законодательной инициативы, но оставался бы государственным духовно­национальным авторитетом, накладывая вето на любой закон или действие правительства, не соответствующие принципам социал-христианства, а также избирая главу государства, чья кандидатура должна была бы быть утверждена прямым всеобщим голосованием населения. В свою очередь, глава государства должен был быть подотчетен аналогу парламента – Народному собранию.

Про иные конфессии в программе ВСХСОН говорилось, что "все известные религии должны пользоваться правом безпрепятственной проповеди и свободного публичного отправления культа, но не делить власть с православным духовенством в Верховном Соборе".

Конечно, подобные идеи были для власти, открыто заявляющей, что самым главным ее врагом является национальная русская идея, костью в горле. Однако шёл юбилей Октябрьского переворота, поэтому процесс надлежало провести по-тихому. Они и провели его так, что никто из рядовых граждан и не знал, и пламенные обличительные речи лидеров ВСХСОН Игоря Огурцова, Евгения Вагина, Михаила Садо и Бориса Аверичкина в ходе спектакля, называемого "советский суд", никто не услышал, только соратники встречали их вставанием, откровенно зля судей, прокуроров и охранников. Сроки лидеры получили серьезные – Огурцов пятнадцать лет колонии и пять лет ссылки, Садо – 13 лет, Вагин и Аверичкин – по 8 лет. После чего верховные надзиратели из клуба кремлевских мудрецов сделали все, чтобы их идейные оппоненты не смогли выйти на волю. Всего по делу "социал-христиан" было посажено семнадцать человек.

Но они вышли, спустя немыслимое время. Вышли несломленными, убежденными в своей правоте, поскольку с ними незримо всегда был Бог. Огурцов, к счастью, жив и по сей день, он лично присутствовал на вечере памяти, был бодр и полон энергии. Вагин скончался в эмиграции – в Риме, до последних дней работая редактором белогвардейского журнала "Вече", Борис Аверичкин, как и Огурцов, живет в северной столице, работает инженером, ассириец Михаил Садо преподавал в Ленинградской Духовной академии, куда его лично принял ректор, будущий патриарх Кирилл (Гундяев); скончался в родном городе ещё один знаменитый член организации, писатель Леонид Бородин, – отсидев полученные по приговору шесть лет, он в течение многих лет редактировал литературно­патриотический журнал "Москва".

Но самое занятное, что даже после падения СССР лидеры ВСХСОН не были реабилитированы. Информация о них в медиа­поле крайне скудна. И курс новейшей истории России про них ничего не рассказывает. Это лишний раз показывает, что у власти, по сути, те же, что и раньше, бывшие комсомольцы и коммунисты, которые сменили красную химеру на либеральную. А от русского духа их как воротило, так и продолжает воротить.

А значит, дело, начатое героями, должны продолжить простые энтузиасты. С Богом в душе и Россией в сердце. Чтобы ничего не забывать. Во имя будущей Империи.


НОВОСТИ РИД

Под покровом молитв
Жанны Д' Арк

Второй "Форум Европы" прошел в Париже в середине мая. В нем приняли участие более ста представителей право­консервативных националистических движений и партий из Румынии, Болгарии, Франции, Испании, Греции, Бельгии, России, Польши и других стран Европы.

Как уже сообщал портал "Правый взгляд", "Форум Европы" – это съезд делегатов европейских непарламентских правых партий и организаций. Мероприятие проводится в Париже второй раз и приурочено ко дню памяти национальной французской героини, святой Жанны д'Арк.

В первый день Форума прошла конференция, на которой, кроме лидера РИД Станислава Воробьева, выступили представители таких организаций, как Болгарский Национальный Союз (Пламен Димитров), Партия Французских Националистов (Parti nationaliste fran?ais, Иван Бенедетти), "Золотая Заря" (Ирене Паппа-Димопулу, директор журнала Empros, Греция), Испанская Фаланга (Альберто Торресано), "Правые" (Die Rechte) из Дортмунда (лидер Матиас Дейда), Фонд Огорану (генеральный секретарь Флориан Добреску, Румыния), "Mouvement Nation" (Herv? Van Laethem, Бельгия – Валлония).
 

Враг один –
проблемы разные

— Как всегда, в центре внимания собравшихся были угрозы традиционной христианской белой Европе и ее истинным духовным ценностям со стороны мульткультурализма, – расскзал Станислав Воробьев. – Каждый из выступавших говорил о конкретных проблемах своей страны. А они, несмотря на общие тенденции, всё же разные.

Например в Румынии вообще запрещены все националистические организации, и наши соратники в борьбе с дехристианизацией Европы вынуждены там мимикрировать под всевозможные "культурные" и "фольклорные" центры.

В Испании же, наоборот, есть возможность действовать легально, но в то же время ощущается заметный прессинг со стороны нынешних левацких властей.

В целом преследования националистов со стороны нынешних правительств в той или иной мере наблюдаются во всех странах Европы, отмечалось на конференции. Уровень давления всё же разный. Например, во Франции даже давить особо не надо. Общество в своем большинстве, увы, охотно разделяет постхристианские левые взгляды.

Испанцы говорили много с благодарностью о русских офицерах, участвовавших в гражданской войне на стороне генералиссимуса Франциско Франко и спасших Испанию от "красной чумы", но к монархии они относятся более чем прохладно; этому, очевидно, способствует отрицательный монархический опыт после смерти каудильо, когда король Хуан Карлос просто сдал всё либералам.
 

Европа –
земля христианская

Важно отметить, что на конференции присутствовали потомки русских эмигрантов первой волны, активно участвующие сегодня в правом европейском сопротивлении. "Христос воскресе!" – горячо приветствовали они делегацию РИД.

На форуме были и представители католического духовенства, скорее всего, клирики нелояльных Ватикану традиционалистских братств. Судя по их облачениям, это седевакантисты (отрицающие легитимность нынешних пап после II Ватиканского Собора), так как лефевристы (наиболее известные европейские традиционалисты), разделяя де-факто право­консервативные убеждения, де-юре отмежевываются от националистов, боясь выпасть из социального дискурса современной Европы.

На следующий день после пленарного заседания состоялось традиционное шествие, посвященное памяти Жанны д'Арк, чья святость признана Римско­католической церковью. Примечательно, что французские монархисты проводят свое шествие в тот же день, но отдельно от националистов, что, конечно же, не может не печалить нас. Увы, но французские роялисты абсолютно равнодушны к национализму, а националисты холодны к идее монархического правления.
 

Sancta Ioanna Arcensis
ora pro nobis!

Шествие завершилось у Лувра, где к подножию памятника великой французской героини были возложены цветы и венки. После там же состоялся торжественный митинг. Во время шествия и на митинге во главе колонны, вместе с флагами европейских стран, было с почетом пронесено и русское имперское – черно­желто­белое знамя.

Как с сожалением отметил Станислав Воробьев, не было на митинге приличествующих времени и месту эмоций, все лишь констатировали, "как всё плохо".

— Почему никто не взывал к Жанне д'Арк?! – недоумевает Станислав Воробьев. – А ведь можно было бы сказать так: "она избавила Францию от оккупации, и сегодня, когда мы снова оккупированы, неужели не найдется во всей стране один такой же герой!"
 

Расставаться
с иллюзиями

Многие из европейских националистов до сих пор пребывают в "блаженном неведении", думая, что Владимир Путин – это защитник и насадитель правых консервативных ценностей, – делится важным замечанием Станислав Воробьев. – Думают, что он поддерживает правое националистическое движение в РФ. Этому способствует как кремлевская пропаганда (Russia Today), так и западная, которая твердит обывателям, что Путин "страшный фашист" и т. д.

Лидеру Русского Имперского Движения пришлось долго разъяснять, что такой образ Путина – это неправда, а кремлевский режим – враг русских, враг истинных христианских ценностей.

— Одна поддержка абортов из госбюджета чего стоит, а она уносит только одна несколько миллионов жизней в год, – продолжает Станислав Воробьев. – Увы, европейцы верят в миф о "консервативном Путине – националисте", но после наших разъяснений многие, в частности, испанцы и болгары, жали нам руки и благодарили нас.
 

Двигаться
к объединению

Следует особо отметить, – подчеркнул Станислав Воробьев, – что только русские – то есть делегация Русского Имперского Движения (РИД), – выступили на конференции с конкретной инициативой, призвав всех националистов приступить к объединению, обезпечивающему интернациональную солидарность право­консервативных христианских и националистических сил в Европе.

По замыслу нашей делегации, принять участие в этом процессе смогли бы все правые организации Европы.

— Мы предложили создать единый информационный портал по координации правых европейских организаций. Инициатива нашла отклик у всех участников и была принята. Ее реализация отложена до необходимых технических консультаций, – конкретизирует глава РИД.

Карл КОНСТАНТИНОВ,
специально для портала
rusimperia-inf.ru
Фото пресс­службы РИД


КУЛЬТУРКА

Распродажа Эрмитажа
Как большевики торговали шедеврами
из музейных коллекций

471 предмет из главного собрания страны отобрали для продажи за границу 14 февраля 1928 года. Среди отобранного были 46 золотых табакерок с камнями, 14 шпалер, 37 картин, 133 гравюры. К сожалению, первый опыт распродажи коллекций имел продолжение. В течение нескольких последующих лет из Эрмитажа и других государственных музеев были проданы тысячи экспонатов. По официальным данным, в самом "урожайном", 1930 году СССР продал за границу 577 тыс. картин и других произведений искусства.
 

"Распродать музеи для получения средств
для спасения голодающих..."

Еще в 1917 году, когда первые погромщики только собирались в помещичьи усадьбы, русские газеты сообщили, что в Америке создано общество, которое ассигновало $20 млн для скупки русских драгоценностей и произведений искусства.

В адресованной политбюро "Записке" нарком внешней торговли Леонид Красин писал: "Сейчас это дело стоит ниже всякой критики. Обыкновенно этот товар попадает в руки Коминтерна, что абсолютная безсмыслица, так как людям, являющимся в данную страну по большей части нелегально и для работы с такого рода торговлей ничего общего не имеющим, поручается продажа товара, на котором при современных условиях торговли могут проваливаться даже легальные профессиональные торговцы. В лучшем случае продажа ведется по-дилетантски через случайных знакомых и по ценам значительно ниже тех, которые могли бы быть выручены при более деловой постановке сбыта. Для продажи более крупных партий, подбираемых сейчас Гохраном, эти архаические методы уже совершенно недопустимы и опасны".

Лидеры советского государства ждали мировой революции и спешили до ее начала хоть что­нибудь продать.

"Для нас важнее,- писал Лев Троцкий,- получить в течение 22-23 гг. за известную массу ценностей 50 миллионов, чем надеяться в 23-24 г. получить 75 миллионов. Наступление пролетарской революции в Европе, хотя бы в одной из больших стран, совершенно застопорит рынок ценностей: буржуазия начнет вывозить и продавать, рабочие станут конфисковывать и пр. и пр. Вывод: нужно спешить до последней степени".

Никаких моральных ограничений, препятствующих продаже национального достояния, у новых правителей не было. "Красная газета" призывала "распродать музеи для получения средств для спасения голодающих", и этот призыв ни у кого не вызывал возражений.
 

"Предметы немузейного
значения"

Первые опыты аукционной продажи произведений искусства, взятых из музея, относятся к 1924 году, когда с молотка пошли "предметы немузейного значения". Декларировалось, что на аукционы будут отправляться только дубликаты и вещи, не представляющие особой художественной ценности.

Однако понять, что такое дубликат и действительно ли экспонат не представляет музейной ценности, непросто. Даже гравюрные оттиски, сделанные с одной и той же доски, часто имеют существенные отличия, не говоря уж о старопечатных книгах, в каждой из которых может оказаться свой набор интереснейших владельческих записей и дополнений.

О том, как выглядели аукционы, на которых распродавали извлеченные из музейных запасников артефакты, читатели советской литературы знают из романа "Двенадцать стульев": как раз на таком аукционе были проданы не имеющие музейного значения полукресла мастера Гамбса, за которыми охотились Остап Бендер и Киса Воробьянинов. Эти аукционы были рассчитаны на внутреннего покупателя, причем 60% выручки шли на нужды бедствовавших музеев.

Следующим шагом стало распространение торговли музейными раритетами за пределы СССР. Валюты катастрофически не хватало. Несмотря на отчаянное сопротивление наркома просвещения Анатолия Луначарского, в 1928 году советское правительство приняло постановление о продаже за границу произведений искусства.

Западные игроки среагировали мгновенно. В том же 1928 году в Эрмитаж приехал владелец немецкого аукционного дома "Рудольф Лепке" Ханс Карл Крюгер. Эта фирма работала в СССР с 1924-го, но ее деятельность ограничивалась покупкой произведений искусства в комиссионных магазинах и на аукционах.

Теперь же продавцом был готов выступить главный музей страны. Эрмитажу спустили план, по которому он должен был подготовить товара на 1 млн 300 тыс. руб., из которых 780 тыс. руб. пойдет на нужды музея, а остальное – на индустриализацию.

Практически сразу стало понятно, что, продавая предметы второго ряда, план выполнить не удастся. Серьезные деньги могла дать лишь продажа шедевров. А претендовали на шедевры не только аукционные дома.

Тема коллекции Эрмитажа неожиданно возникла на переговорах, посвященных сугубо экономическим вопросам. Известно, что, беседуя с Галустом Саркисом Гюльбенкяном, возглавлявшим компанию "Ирак Петролеум", один из тогдашних руководителей Советского государства Георгий Пятаков предложил тому приобрести картины из собрания Эрмитажа. Гюльбенкян был известен как собиратель живописи,- "искусствоведческое" предложение должно было стать дополнительной приманкой.

Так или иначе, в сентябре 1928 года эрмитажным экспертам пришлось решать, какую цену следует назначить за "Портрет пожилой женщины" Рембрандта, "Портрет пожилой дамы" Рубенса, "Затруднительное положение" Ватто и "Благовещение" Боутса. Это были уже не дубликаты и не "малоценные экспонаты", о которых шла речь поначалу.

Предметы на продажу искали не только в центральных собраниях, но и в провинциальных. По всей стране рассылались циркуляры, в которых музейным работникам доходчиво объясняли, какое огромное значение имеет распродажа экспонатов "для благосостояния страны, импорта необходимого нашей промышленности оборудования, укрепления курса нашей валюты и проч.". Перечислялись и авторы, которые пользуются у покупателей наибольшим спросом. Среди них были Джотто, Филиппо Липпи, Фра Анджелико, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Тициан, Веронезе, Дюрер, Кранах. Отдельно подчеркивалось, что хорошо идут гравюры Дюрера и Рембрандта.
 

"За краденое всегда
платят половину"

На первом аукционе фирмы Лепке, который прошел в Берлине в ноябре 1928 года, было продано 122 эрмитажных предмета. В пересчете доход составил 352 011 руб. 42 коп.

В предисловии к аукционному каталогу говорилось о "совместной работе народов в культурной сфере" и прочих духоподъемных материях. О том, что на этом аукционе начинается распродажа крупнейшей в России коллекции европейского искусства,- ни слова. Но этот пробел восполнили публикации европейской прессы. Газеты писали, что на продажу выставлены ворованные предметы, что часть картин принадлежит великому князю Гавриилу Константиновичу, который живет в Берлине и бедствует.

Несколько лотов было арестовано по иску русских эмигрантов, заявивших, что на продажу выставлена их собственность. Среди заявителей был князь Феликс Юсупов, участвовавший в громком убийстве Распутина. Скандал, как водится, послужил хорошей рекламой, и аукцион прошел с большим успехом.

Успех этот означал, что продажа произведений искусства не прекратится, а будет всячески расширяться. При этом выяснилось, что советские торговцы антиквариатом попали на достаточно жесткий рынок. Серьезные деньги обещала продажа шедевров, а не проходных вещей. Поэтому, поняв, что прекращения самой практики торговли произведениями добиться не удастся, именно на защите шедевров сосредоточили свое внимание музейные работники.

Сотрудники Эрмитажа бомбардировали различные инстанции заявлениями и аналитическими записками, в которых сообщали, что торговые организации идут по пути наименьшего сопротивления. Они продают то, на что есть спрос, вместо того чтобы пытаться найти способы реализовать те экспонаты, которые не так жалко.

Сопротивление сотрудников музеев было в общем­то вполне ожидаемым, и у государства были способы его переломить. Причем кроме прямого насилия пытались использовать и экономическое давление. "Препятствием к выделению на экспорт,- писал заместитель управляющего заграничными операциями Наркомторга Печерский,- может стать косность музейщиков, которые подняли кампанию против выделения для экспорта... но достаточно обещать Эрмитажу выделение части валюты, вырученной за эти предметы,- и удастся его преодолеть".

Второй аукцион состоялся летом 1929 года. Исков от эмигрантов не последовало, поскольку Высший германский суд объявил, что он не уполномочен рассматривать правомочность советского декрета о национализации. Газета Der Tag красноречиво озаглавила свой отчет об аукционе: "Большие имена, маленькие цены".

Имена действительно были "большими". Среди проданных – полотна Рембрандта, Тициана, Лукаса Кранаха. Но цены оказались ниже ожидаемых.

Газета "Сегодня" поместила карикатуру, воспроизводящую выставленную на продажу картину Лоренцо Лотто "Супруги", но вместо двух супругов там были помещены Сталин и антиквар. "Мало платите!" – возмущался Сталин. "За краденое всегда платят половину",- отвечал антиквар.
 

"Смотрят в печных трубах,
отдушинах..."

Низкие цены пытались компенсировать увеличением количества продаваемых предметов. Еще в августе 1928 года появилось распоряжение "О регистрации и инвентаризации музейных коллекций". Музеи должны были срочно подготовить описи фондов, чтобы продавцам было из чего выбирать.

Инвентаризацию предлагалось проводить большевицкими темпами: отложить всю научную работу, а в случае необходимости и вовсе закрыть музеи для посетителей. Составление списков вещей, предназначенных на продажу, стало кошмаром музейщиков.

"В Эрмитаже,- читаем мы в дневнике одной из сотрудниц музея,- работает теперь комиссия по изысканию вещей к продаже... Что творится в картинном отделении. Бедные картинщики! ...В отделении серебра все допытываются, где же тайные кладовые, где спрятаны драгоценности? Взломали пол, искали под полом. Смотрят в печных трубах, отдушинах! Тяжелая обстановка!"

Описание коллекций велось в чудовищной спешке.

В главном музее страны на решение о том, стоит ли передавать для продажи тот или иной предмет, уходило около 30 секунд.

В итоге для продажи отобрали 2200 предметов...

Приостановить продажу было невозможно: выручку уже внесли в план, который не подлежал корректировке. В начале сентября 1929 года в Германию отправили еще 31 контейнер с картинами, а затем – 45 ящиков с картинами и мебелью. Прибытие контейнеров к месту назначения совпало с "черным четвергом", когда за один день индекс Доу-Джонса провалился на 11%.

Трудно было выбрать более неудачное время для торговли антиквариатом, однако плановая экономика Страны Советов с презрением относилась к капиталистическим кризисам, и в ноябре 1929 года в Германию отправился очередной транспорт с полотнами старых мастеров. Аукционы продолжались, вот только картины продавались в среднем втрое дешевле, чем изначально предполагали эксперты.

Вопреки здравому смыслу, ухудшение экономической конъюнктуры вело лишь к расширению экспорта. По официальным данным, в 1930 году за границу было продано более полумиллиона произведений искусства. Индустриализация требовала западного оборудования и технологий, а для этого нужна была валюта. На экспорт шло все, что пользовалось хоть каким­то спросом. Ради валютных поступлений не жалели ни жизней надрывавшихся на лесоповале зэков и крестьян­спецпереселенцев, ни музейных сокровищ...
 

Картина Тициана "Венера перед зеркалом".
Продана в апреле 1931 года, сейчас в
Национальной галерее искусства в Вашингтоне

"Единственно ценное, что осталось, –
это Джорджоне и два Леонардо..."

Серьезные деньги давала продажа лишь самых знаменитых картин, причем не через аукционы, а проверенным и очень богатым клиентам.

К постоянным покупателям эрмитажных картин относился уже упомянутый нами Галуст Гюльбенкян. Тонкий ценитель искусства, основатель фирмы "Ирак Петролеум" еще в 1928 году во время переговоров по нефти составил список из 20 эрмитажных картин, предложив за них 10 млн руб. В этот список входили "Юдифь" Джорджоне, "Возвращение блудного сына" Рембрандта, "Мадонна Альба" Рафаэля и многое другое; часть полотен ему удалось заполучить.

Первой покупкой Гюльбенкяна стало эрмитажное "Благовещение" Дирка Боутса: в 1929 году нефтепромышленник заплатил за него $50 тыс.

Серьезным конкурентом Гюльбенкяна был министр финансов США Эндрю Меллон, купивший полотна Рембрандта, Рубенса, Веласкеса, а также "Благовещение" ван Эйка. "Благовещение" сотрудники Эрмитажа пытались сохранить, ссылаясь на то, что в требовании предоставить картину ван Эйк был назван ван Дейком. Нарком просвещения Семен Бубнов, подписавший эту бумагу, предвосхитил советский анекдот про то, что образованный человек должен уметь отличать Баха от Оффенбаха.

Искусствоведы главного музея страны пытались "уйти в несознанку", написав, что "Благовещения" ван Дейка у них нет. Однако уловка не сработала, и картину продали.

Всего Эндрю Меллон купил в Эрмитаже 21 картину, заплатив $654 053. К счастью, далеко не все сделки состоялись. Так, в 1931 году советская сторона передала Меллону предложение купить двух эрмитажных Мадонн Леонардо да Винчи и "Юдифь" Джорджоне за $3,5 млн. В сопроводительном письме один из посредников писал Меллону: "Единственно ценное, что осталось,- это Джорджоне и два Леонардо". К счастью, вскоре после этого Меллон ушел со своего поста, прекратил покупать картины, и Леонардо остался в Эрмитаже.
 

"Думаю, что можно считать
вопрос исчерпанным..."

Профессионалы просто не могли без слез входить в музейные залы. Хранитель Строгановского музея вспоминала, как она в 1931 году приходила в Эрмитаж: "Первый шаг из роскошного вестибюля, облицованного золотистым камнем, с массивными серыми колоннами,- нет "Дианы" Гудона, которая была как привет и приглашение в музей. В итальянских залах так много пустых мест, что они стали почти неузнаваемы: нет "Распятия" Чима да Конельяно, "Поклонения волхвов" Боттичелли, "Мадонны Альба" Рафаэля, "Венеры с зеркалом" Тициана – всех основных вещей, которые служили как бы вехами при изучении итальянцев. От когда­то первоклассного собрания Рембрандта не осталось и половины... Если говорить о количестве, то в Эрмитаже еще сотни и сотни картин, но это далеко от того, что было до революции. Музей стал похож на магазин, из которого "хозяева" рады продать что угодно".

Да и партнеры уходили. В 1933 году полицай­президиум Берлина запретил всем иностранным представительствам продавать что­либо с аукционов. А Берлин был главным центром продаж произведений искусства из советских музеев. Прекратил покупки, как уже было сказано, оставивший пост Меллон.

Свою лепту внес и Большой террор, за годы которого были арестованы практически все советские чиновники, занимавшиеся распродажей музейных коллекций.

(Прим. Ред. "Проклятый Гитлер" с одной стороны и сталинский "ужасный 37-й год" с другой положили конец гешефтам.)

Защитники музеев почувствовали перемены и начали действовать. Сотрудники Эрмитажа стали писать обращения на высочайшее имя. И в конце концов последовала реакция. Когда под угрозой продажи оказалась уникальная коллекция иранского серебра, Иосиф Орбели, хранитель отделения мусульманского Средневековья, написал Сталину.

И получил ответ: "Уважаемый товарищ Орбели! Проверка показала, что заявки "Антиквариата" необоснованны. В связи с этим соответствующая инстанция обязала Наркомвнешторг и его экспортные органы не трогать сектор Востока Эрмитажа. Думаю, что можно считать вопрос исчерпанным".

Исчерпанным вопрос, конечно же, не был: сталинская охранная грамота касалась только восточных коллекций. Из других отделов предметы еще продолжали забирать, но уже не так активно. А со временем и вовсе перестали.

Последняя советская продажа абсолютно уникального предмета была связана не с Эрмитажем, а с Публичной библиотекой. В конце 1933 года Британский музей купил у СССР Синайский кодекс (IV век) – древнейший греческий список Библии, включающий весь Новый Завет и частично – Ветхий.

История этой рукописи совершенно замечательна. Немецкий библеист Тишендорф, посвятивший жизнь реконструкции греческого текста Нового Завета, обнаружил фрагменты этого манускрипта в монастыре святой Екатерины на Синае. Не имея возможности получить всю рукопись, он обратился к российскому правительству и отправился на Синай уже в качестве представителя Александра II.

Тишендорфу удалось обнаружить и получить Синайский кодекс, который впоследствии, в 1862 году, и был издан – к празднованию тысячелетия российской государственности. Сама же рукопись была передана Публичной библиотеке.

За Синайский кодекс советское правительство получило с англичан ?100 тыс. Тогда эта сумма казалась фантастической. Сейчас же фантастическим кажется то, что легендарная рукопись когда­то принадлежала России. "Эта коммерческая операция,- сказал один из британских комментаторов,- еще раз доказала приверженность англоязычных наций Библии".
 

Картина Рембрандта "Отречение Петра" (1660).
Продана в 1931 году Городскому музею
Амстердама (Нидерланды)

Секрет Полишинеля

Советский лозунг "Искусство принадлежит народу" плохо сочетался с продажей народного достояния капиталистам. Поэтому о распродажах старались помалкивать.

Труднее всех было эрмитажным экскурсоводам, вынужденным постоянно отвечать на вопросы про исчезнувшие картины. Экскурсоводы отводили глаза и говорили что­то маловразумительное. Посетители нервничали и писали жалобы в дирекцию музея. Жалобы передавались в ГПУ. При этом официальные советские справочники по внешней торговле совершенно спокойно публиковали сведения о том, сколько предметов искусства продано за границу в текущем году (понятно, что речь шла не только о распродаже коллекций, но, например, и о продукции кустарных промыслов).

Слухов о проданных шедеврах было очень много. Кое-где можно прочитать, что в музейных экспозициях мы в основном видим копии, а подлинники давно проданы большевиками. Параллельно рассказывалось, что архивы, на основе которых мы могли бы узнать правду, сгорели.

Распространение все новых легенд могла прекратить только корректная академическая публикация документов.

В 2006 году Эрмитаж выпустил первый том, посвященный "музейным распродажам". Затем вышло еще три.

Эта публикация была не обличительной однодневкой, а грамотным и корректным изданием документов.

"Пришло время,- писал в предисловии к первому тому Михаил Пиотровский,- грамотной публикации документов и внимательного изучения истории продаж и тех уроков, которые из него следует извлечь нашему музейному сообществу".

Сотни страниц, воспроизводящих акты передачи картин, межведомственную переписку и другие документы, не содержали особых сенсаций. Да и какие здесь могут быть сенсации! Отрицание факта распродаж шедевров – занятие не менее безнадежное, чем отрицание ГУЛАГа или же холокоста.

Но сенсация все­таки случилась. В апреле этого года в интернете появились сообщения о том, что изданные тома "музейных распродаж" изъяты из книжного магазина, публикация приостановлена, а архивные материалы упакованы в коробки и куда-то вывезены. Эрмитаж лениво опроверг эту информацию, но опровержение смахивало на то, как экскурсоводы отвечали на вопросы трудящихся о пропавших из экспозиции картинах. Слухи возбудили любопытство и желание прочитать весьма увесистые тома.

(В сокращении)

Журнал "Коммерсантъ Деньги"
№16 от 29.04.2017


РЕПРЕССИИ

НАДЗОР ЗА ОСУЖДЕННЫМИ
ПО "ЭКСТРЕМИСТСКИМ" СТАТЬЯМ
БУДЕТ ВЕСТИСЬ ПОЖИЗНЕННО

Госдума РФ приняла в третьем чтении законопроект, который вводит административный надзор для граждан, осужденных за экстремизм. Эти граждане должны будут постоянно отмечаться в полицейских участках, даже после отбытия наказания.

Согласно принятому закону, обязательный надзор будет введен для всех лиц, кто был осужден по целому ряду статьей УК: "Террористический акт", "Захват заложника", "Вооруженный мятеж", "Насильственный захват власти", "Угон воздушного судна", а также печально известная 282-я статья – "Разжигание ненависти либо вражды".

АПН.ру


ОБЩЕСТВО

В Госдуму внесли законопроект
о расширении прав граждан
на самооборону

Член Совета Федерации от Владимирской области Антон Беляков внес на рассмотрение Госдумы законопроект, призванный защитить право граждан на самооборону. Инициатива предусматривает внесение поправок в ст. 37 УК РФ, согласно которым будет исключен "преступный характер" самообороны. При этом превышением самообороны больше не будут считаться действия, направленные на защиту лиц, находящихся в заведомо безпомощном состоянии.

"В большинстве случаев у жертв нет возможности незамедлительно обратиться в полицию, и они вынуждены рассчитывать только на свои силы. Однако в случае причинения вреда здоровью нападающего правоохранительные органы изначально начинают трактовать действия оборонявшегося лица как преступление. То есть рассматривают случившееся как угодно, но только не как необходимую оборону и даже не как ее превышение", – подчеркнул Беляков (цитата по НСН).

Комментируя свою законодательную инициативу, сенатор напомнил историю сахалинского пенсионера Александра Тарасова, который был приговорен за самооборону против ворвавшегося в дом грабителя.

Ночью в его дом вломился 26-летний злоумышленник, который требовал от Тарасова отдать пенсию и бил его палкой. Самооборона обернулась для пенсионера обвинением в умышленном убийстве и наказанием в виде 4,5 года лишения свободы. Только спустя время Сахалинский областной суд полностью оправдал и реабилитировал Тарасова.

"Если бы подобное нападение произошло в США, суд не стал бы выяснять, кто прав, а кто виноват. В американском законодательстве закреплен принцип "Мой дом – моя крепость". Этот принцип разрешает гражданам защищать себя и свое жилище всеми возможными силами и средствами. Если преступник проник на частную территорию, он может быть убит на месте. Причем американские жертвы нападения освобождены от обязанности доказывать свою невиновность", – говорится в законопроекте.

Согласно документу, подготовленному Беляковым, отныне самооборона и причинение вреда нападающему не будет считаться преступлением, если преступник незаконно вторгся в пределы частной собственности жертвы или любое помещение (дом, квартира, дача, офис), занимаемое ею на законных основаниях.

Кроме того, действия обороняющегося не будут являться превышением пределов самообороны, если они направлены на защиту лиц, находящихся в заведомо безпомощном состоянии, передает РИА "Новости".

По мнению авторов проекта, гражданин РФ, если в его дом ворвались грабители с огнестрельным оружием, еще десять раз подумает, может ли он применить для самозащиты легально принадлежащее ему травматическое оружие. Если он причинит вред преступнику, суд может это расценить как превышение пределов необходимой обороны и назначить серьезный срок лишения свободы, подчеркивают в Совфеде.

"Другой аспект этой проблемы – неоднозначность правоприменительной практики законодательства о самообороне в случае, когда обороняющийся защищает лицо, находящееся в заведомо безпомощном состоянии, например ребенка", – говорится в пояснительной записке.

В этой связи упоминается случай, когда в 2008 году житель Санкт-Петербурга Александр Кузнецов спас своего восьмилетнего пасынка от насильственных действий со стороны педофила. Несмотря на общественный резонанс, Дзержинский районный суд города посчитал доказанной вину Кузнецова "в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть человека", и приговорил его к 2,5 года колонии строгого режима.

"Наши граждане не должны бояться защищать себя, свой дом, жизнь и здоровье своих близких. Они должны иметь полное право на самооборону, в том числе с использованием оружия", – подчеркнули в Совфеде.

NEWSru.com


  Версия для печати (в формате PDF)